Jay-Jay Johanson: «Моему сыну нравится только одна моя песня, остальные он считает мусором»

 Отчет RockYou о концерте Jay-Jay Johanson в Малой опере 

Все те обрывки информации, по которым в голове складывалось мнение о Джей-Джее Йохансоне, вели к образу милого, приятного в общении, человека. Возможность пообщаться лично – лучший шанс проверить насколько реальность отличается от фантазии. И перед каждым интервью с артистом, которого любишь, есть некий страх, что он окажется намного хуже, чем представлялось. Иногда так и случается. Холодным субботним вечером Джей-Джей укрепил веру в то, что звезды могут быть хорошими людьми.

Приземлившись в Киеве на 4 часа позже, Йохансон с командой сразу отправился в Малую Оперу на саундчек. В гостиницу (душ, полотенце, поваляться) артисты попали уже после часа ночи – примерно во столько закончилось наше интервью, которое было последним из трех. Несмотря на это и очень уставший вид, Джей-Джей отработал – как и концерт – со стодесятипроцентной выкладкой. В результате нам самим пришлось останавливать разговор – Йохансон, казалось, готов болтать до утра.

Как-то вы сказали, что каждый раз, спускаясь со сцены, будто переживаете маленькую смерть. Живы ли вы сейчас?

Думаю, я говорил это довольно давно. Скорее всего, это было в 90-х. Тогда у меня был период одиночества. Я все время встречал этих новых друзей среди публики и вдруг понял, что когда я заканчиваю петь – они покидают меня. У меня было сильное ощущение пустоты. Но это было давно, тогда у меня не было… фундамента, наверное. Семьи. Сейчас, последние 12 лет, мне есть на что опереться, у меня гораздо больше позитивных эмоций. Поэтому, теперь таких ощущений нет. Но так было. Я был одинок, мне было сложно поверить, что люди, бывшие частью меня, исчезали, как только я останавливался. Когда я в 97-м первый раз поехал в тур – мне было тяжело, непривычно петь перед такой большой аудиторией, я был новичком. Но я думаю, что схожие эмоции переживает каждый, кто делает что-то впервые, особенно, когда это касается деятельности, которая меняет тебя.

У вас есть песня, которую вы любите играть больше всего?

Есть несколько песен, которые, мне кажется, мы играем всегда. Возможно, это могло бы означать, что я люблю их больше, чем остальные. На самом деле, одна из моих любимых песен – это песня, которую мы играли множество раз, но она очень личная и я часто принимаю решение ее не исполнять. Она называется Monologue, с альбома Spellbound. То же самое могу сказать про песню Only For You с альбома The Long Term Physical Effects Are Not Yet Known. Эти две песни очень многое для меня значат. Играем их только тогда, когда мы находимся в правильном настроении и аудитория – тоже. Или, например, такая песня, как Far Away. Мы не можем ее выкинуть. Потому, что мы ее очень любим и понимаем, что публика хочет, чтобы мы ее сыграли.

 

Несколько дней назад вы презентовали новый альбом Cockroach. Какую реакцию на него вы успели увидеть?

Во время выпуска альбома мы были в Париже. И первая реакция публики и журналистов, по-моему, была прекрасной. Для меня это интересно, потому, что два года назад, когда мы выпускали предыдущий альбом Spellbound, я мог сказать, что получил лучшие отзывы в жизни. Естественно, мы очень волновались, выпуская Cockroach. Мы должны были не снизить планку и, судя по всему, смогли этого добиться.

А чьи мнения для вас действительно важны?

На самом деле, мне не так уж интересна реакция журналистов. Когда альбом выпущен – обычно мы уже находимся в туре. И для нас намного важнее увидеть реакцию людей. В случае с последним альбомом – мы начали играть песни, которые в него вошли, еще в апреле. И смогли отметить те, которые нравятся людям особенно. Поэтому, мнение журналистов не так уж и важно для нас, сама публика дает нам понимание того, какой потенциал у песни. Фаны и дорогие нам люди всегда значат больше, чем медиа. 

В свою очередь, журналисты могут помочь распространить то, что мы делаем. Мы все еще достаточно альтернативны, нас узнает не так уж много людей в каждой стране. Поэтому, конечно, нам нужна помощь журналистов, чтобы рассказать людям о том, что мы делаем, что это стоит послушать. Поэтому, я, конечно, не могу не интересоваться тем, что пишут журналисты.



Песня Orient Express начинается со звука едущего поезда. Какие вообще звуки, сопровождающие нашу жизнь, вы любите и есть ли такие, которые не переносите?

На самом деле, я обычно мыслю по-другому. Песня Orient Express основана на истории из жизни. Я тогда год жил в Страсбурге, также проводил много времени в Париже. Однажды мне очень нужно было сесть вечером на поезд из Парижа в Страсбург на вокзале Gare de L'Est (Восточный вокзал Парижа, – RockYou). Оказалось, что все поезда, которые мне подходят, полностью заняты – кроме Orient Express. Этот поезд идет из Парижа в Стамбул и первая его остановка – Страсбург. Окей, я взял билет на Orient Express. А это же легендарный поезд, он окружен мифами со всех сторон (wikipedia.org/Orient_Express, – RockYou). Несмотря на то, что я вышел на первой же станции – было чудесно вообще попасть в этот состав. На тот момент мы еще не успели сыграть в Стамбуле. Позже нам удалось выступить прямо возле железнодорожного полотна, по которому идет Orient Express. Я представлял себе, что должны были чувствовать люди, приезжающие из Парижа в Стамбул на поезде сто лет назад, когда еще не было столько информации о путешествиях. Тогда это должно было выглядеть почти чудом. Поэтому, у меня долго зрела мечта написать историю про путешествие на Orient Express. И абсолютно естественным было начать эту песню со звуков поезда. 

Вы выпустили альбом Cockroach на виниле. Скажите, а дома сами слушаете записи на пластинках?

В моем доме много пластинок, но большинство из них пришлось отнести на чердак или в гараж. У меня есть проигрыватель для пластинок, еще один есть у моего сына. Однако, в основном, мы слушаем музыку в наушниках с компьютера. Винил занимает отдельное место в моем сердце, с ним у меня связано множество детских воспоминаний. Для меня нет никакого сравнения между обложками пластинок и этими небольшими квадратиками, которые я вижу на iTunes.



Какую музыку слушает ваш сын?

Он много слушает  Майкла Джексона. Любит Kiss. Единственная песня из тех, что я написал, которую он… (думает) принимает – это Dry Bones. Лишь она ему кажется интересной, остальные он считает мусором. Он занимается музыкой у преподавателя, который играет ему множество разных стилей, тот познакомил сына с The Beatles, с большим количеством шведских композиторов. Я могу сказать, что сейчас этот учитель влияет на его музыкальные вкусы намного больше, чем я. От меня он, конечно, получает ежедневный поток музыки – как от радиостанции – но, думаю, мнение преподавателя для него сейчас важнее. 

Я правильно поняла, вы также делали выставку Cockroach…

(перебивает) Понимаете, я получил образование в области искусств. Несколько лет назад мы делали выставку Москве, также я выставлялся в Мадриде, в Париже, в Музее современного искусства в Стокгольме. Для меня искусство и музыка всегда рядом, они дополняют друг друга. В этот раз у меня есть свобода выбрать только то, что хочу я. Поэтому мы делаем акцент на том творчестве, которое связано с моей музыкальной карьерой. Это будут картины, иллюстрации, видео-арт, фотографии, созданные в течение тех 18 лет, которые я пишу музыку. Мы соединяем множество творческих проявлений в одной выставке.

Кто занимался видео, которое мы видели сегодня на сцене?

Это моя идея, я был исполнительным продюсером, если можно так сказать. Ну и, конечно, был оператор, который снимал людей.



Какая идея этого видео?

Мы вспомнили о короткометражках, которые делал Энди Уорхолл. Он снимал всех людей, которые, так или иначе, были в его мастерской в 60-х и 70-х. Камера работала в течение трех минут, а потом он замедлял пленку, чтобы получить пятиминутные отрывки. Мы поступили так же, сняли 15 самых моих близких друзей и членов семьи, и делали для каждого из трех минут видео пятиминутное. Всего у нас получился часовый фильм, но также мы сделали дополнения, которые включили в издание альбома Spelbound. Я пытался показать то, каких людей мне хотелось бы встретить после того, как меня не станет, с той стороны. Собственно, это клип на песню On The Other Side. 

Какие чувства вы бы хотели, чтобы люди испытывали после прослушивания вашей музыки? Какие их действия обрадовали бы вас?

Не знаю, я создаю свои песни – их музыку и слова – для себя. Если кто-то хочет их слушать – это потрясающий бонус для меня. Мне повезло – в течение всех 18-ти лет люди ходят на мои концерты, рекординговые лейблы поддерживают мое творчество. Но во время процесса создания музыки я не могу думать ни о чьих чувствах, кроме своих. Это будет очень странно, если я буду пытаться сделать что-то запланированное. Я не хочу, чтобы это звучало фальшиво.

У ваших песен свое особое настроение. Есть ли у вас специальное настроение, в котором вам хорошо пишется?

Это не совсем настроение. Я могу писать только тогда, когда я один. Если я нахожусь со своими друзьями или с семьей – я занимаюсь чем-то другим. С друзьями я могу делать аранжировки, или записи, или миксы, или продюсировать музыку. Но процесс написания – одинокий процесс для меня. 



Как долго вам для этого нужно быть самому – месяц, неделю, час?

Иногда песню можно написать за пять минут, а иногда она рождается полгода. Бывает, что сильно затягивается написание текста, но в другой раз это происходит так (щелкает пальцами, – RockYou), очень естественно. Много времени может отобрать аранжировка, когда ты что-то переделываешь, иногда откатываешься на несколько шагов назад. Работа над песней может быть круглосуточной. 

Какая песня заняла у вас больше всего времени?

Больше всего?.. Меньше всего – это я могу точно сказать. Быстрее всего появилась Believe In Us. От момента, когда я вообще начал ее писать до окончания записи прошло меньше 24 часов. Это было в мой в день рождения, мне исполнялось 30. По поводу самой длинной – для многих песен мы записывали несколько версий, перерабатывали их, нам не нравился ни один вариант и мы ее откладывали. А потом, возможно, возвращались через пару лет. Есть песня, которую я написал, когда мне было 13. В студию она попала почти через 30 лет. Она называется Peculiar, мы ее включили в альбом The Long Term Physical Effects Are Not Yet Known. 



Сколько вы знаете языков?

Три – шведский, французский, английский.

Вы пишете песни на шведском?

Конечно. Некоторые из них потом переводятся на английский, некоторые остаются в таком, архаичном виде. Обратного потока нет – изначально англоязычные песни мы такими и оставляем.

Как интернет влияет на ваше творчество?

Вообще никак не влияет. Я вполне могу справиться и без него. Единственное, что я считаю в нем потрясающим – это то, что каждый, кто делает что-то альтернативное, то, что не подходит большим лейблам, можем быстро распространить это по сети. Когда мы записываем новую песню – то можем донести ее мгновенно до людей по всему миру. Еще несколько лет назад нам нужны были лейблы, которые рассылали записи в каждую страну. Сегодня мы в них не нуждаемся. Если честно – даже лучше обходиться без них. Так, что интернет – фантастический инструмент. В последнее время я начал поддерживать нелегальное скачивание, оно мне очень помогает.
Необычно слышать это от профессионального музыканта :)

Нет, я понимаю, крупные лейблы и ТОП-артисты страдают от этого. Даже не совсем так. Я думаю, что наибольшие потери – у артистов, которые находятся далеко от своей публики. Но если у тебя тесные отношения с людьми, которые тебя слушают – ты получаешь очень много благодаря нелегальному скачиванию.



Вы сочинили музыку к фильму La Troisième Partie du Monde. Нравится ли вам работать для кино? 

Я написал саундтреки к двум лентам. Вторая – La Troisième Partie du Monde, это было несколько лет назад, а первая – La Confusion des Genres. Мне интересна эта работа. Время от времени приходят такие предложения, но не всегда я их могу принять – это должен быть правильный момент, проект должен заинтересовать. Но – да, конечно, я очень надеюсь, что у меня еще будет возможность создать что-то для кино.

Организаторы этого концерта (творческое объединение Angar, – RockYou) среди всего прочего регулярно проводят ночи кино – люди смотрят тематическую подборку фильмов всю ночь до рассвета. Можете ли вы смотреть кино всю ночь? И если да – какие это должны быть фильмы?

Если бы я мог выбирать! Моему сыну сейчас 6 лет и он полностью в Гарри Поттере. Так что, я думаю, мы бы смотрели кино вместе и это был бы только Он, несколько из восьми фильмов. А если бы я сам выбирал, таки… 30 лет назад мы бы, наверное, смотрели фильмы Питера Гринуэя, начиная с «ZOO: Зет и два нуля», переходя на «Отсчет утопленников», «Повар, Вор, его Жена и ее Любовник». Да вообще все фильмы Питера Гринуэя. Я могу смотреть всего Хичкока подряд, хоть в хронологической последовательности. Я очень люблю Дэвида Линча, Тима Бёртона, многих других режиссеров.

Вы ходите на концерты?

Когда-то ходил очень часто. Но с тех пор, когда я начал играть концерты сам, то слушаю других музыкантов только на фестивалях. Если говорить о новых исполнителях – я никогда не был на выступлении King Krule. С удовольствием послушал бы Grimes.

Интервью: Константин Трегуб, Катя Варапай



Теги: ANGAR, Cockroach, Jay-Jay Johanson, Джей Джей Йохансон, Интервью, Малая Опера

blog comments powered by Disqus

Рецензии

Understated
1 августа 2013
Planta
18 июля 2013
Delta Machine
28 мая 2013
Mosquito
27 мая 2013
Wolf
5 мая 2013

Отчёты

Сергей Михалок: Цирк аутсайдеров в акустике
24 мая 2017
Вагоновожатые: осень в середине мая
19 мая 2017
Как Dakh Daughters помогали Вавилонскую башню строить
29 апреля 2017
Инструментальное просветление от God is an Astronaut
17 апреля 2017
Alai Oli: она не играла с тобой – это все настоящее
13 апреля 2017





Музыкантам
web support