Соня Сотник: «Мы с Кузиным заставляем друг друга здороваться подзатыльниками»

Накануне второго киевского сольного концерта Сони RockYou забрался в святая святых Radio Roks – студию, из которой 5 раз в неделю с 7 до 10 утра вещает утреннее шоу Камтугеза. Соня была бодра и разговорчива, познакомила с Михаилом Медведевым, завела через надцать дверей, рассказала кучу всего интересного, вывела через надцать дверей и пошла работать директором. Это было увлекательно.


- Ты много лет работала в музыке, помогала музыкантам, с той стороны, с этой стороны. Почему ты вдруг запела?

- На этот вопрос существует 18 версий ответа. Версия №1: помнишь, когда запела Линда Пэрри? Она же замечательный продюсер и офигенно поет и пишет музыку. Была версия, что она упала с моста и решила запеть, потому что такой вокал не открывается просто так. Вот одна из версий – я упала с моста. Вторая версия того, почему я запела, основная, которую мы придумали  – я ее не помню, я ее забыла (смеется). Мы ее продумывали со Стасовым, потому что это первый вопрос, который, конечно, будут задавать. Я же молчала, молчала и тут вдруг запела…


- Ты не молчала.

- Да, ну видимо настало время и место что-то делать. А все начиналось очень банально: что-то начали делать с Кузиным. Потом, друзья мои, все они прекрасные и замечательные, которые слушают меня на кухнях и в пьяном угаре, или во время каких то вечеринок, спрашивали – почему я не пою. На что я отвечала: потому, что это никому не надо, потому, что все вокруг поют и еще я сейчас начну петь. Вот еще меня там не хватало. И я не пела. А потом, ты, наверное, встречаешь какого-то человека, мнению которого ты доверяешь – в данном случае это был Костя Донин, который сказал: «иди и пой!». Я сказала, что не буду я петь, он сказал «нет-нет, давай попробуй». Мы попробовали, что-то начало получаться. К сожалению те три альбома, которые были написаны до того, как я начала петь, не подходили к моему новому внутреннему содержанию, поэтому они не вошли в первую программу. И пришлось написать все с чистого листа.


- С какой стороны тебе комфортнее: менеджером, ведущей, музыкантом?

- Мне комфортнее ровно столько времени, сколько я страстно влюблена в то, что я делаю. Как только я перестаю страстно любить то, что я делаю – мне перестает быть комфортно. Пока я люблю это дело – я занимаюсь всем чем угодно.


- Чем ты хочешь заниматься дальше в первую очередь? Развивать бренд Соня Сотник и выводить его на первый план или…

- Ты с ума сошел! :) Я вижу, у тебя уже какие-то продюсерские схемы срабатывают. Нет такого бренда, как Соня Сотник. Это во-первых. Во-вторых – да ну, завтра проснемся, кирпич на голову упадет, что я буду планировать? Пока делается – что-то делается, а если это еще и кому-то нужно – так это вообще чудо чудное. Для меня это чудо чудное до сих пор. 


- Судя по количеству людей на концертах – людям это нужно.

- Я тоже обалдела. Ты помнишь, когда первый концерт мы делали все вместе и я сознательно понимала, что придут только мои друзья и родственники. А когда пришли еще и не друзья и не родственники – для меня это было потрясением. Пока мне интересно – я буду этим заниматься.


- Как появились те люди вокруг, которые тебе помогают это делать? Кто они?

- Это исключительно мои близкие друзья. Но, уже с течением времени как-то так сводит судьба. Вот, например, с первым «Сонником» – мы не были близко знакомы с Андреем Лелюхом, он не был моим близким другом, но когда я увидела, что он делает у себя в театре – у меня картинка так и ожила сразу.  Я поняла, что если буду делать первый концерт – то именно с Андреем, с его театром. Когда я подошла к Андрею и сказала «Лелюх, а давай мы сделаем концерт», он ответил – «Да, давай». А потом понял, что нужно визуализировать 24 песни. Он безумно страдал, но результат был налицо. По поводу концерта, который сейчас готовится – тут тоже происходит некая мистическая вещь. Опять, помимо друзей, я как-то встречаю людей… знаешь, каким-то волшебным образом – ровно в то время, когда они мне нужны. Сейчас – это дети. Основная приоритетная тема этого концерта – это будут дети, замечательные.


- Соня, где ты берешь детей?

- Вот! Расскажу сейчас про каждого ребенка отдельно.  Марта, которая будет играть на клавишах – это дочь моих близких друзей. Когда я ее вижу – понимаю, что это я, и у меня срывает крышу. Она снялась в «5-м размере», а теперь уже будет демонстрировать свое искусство. Мало того, сначала думали, что она будет играть свое произведение, но Марта разучила шикарный блюз, так что будет валить блюз.

Потом мне нужен был гитарист. В это время Серго Чантурия организовывает конкурс молодых талантливых гитаристов и я прихожу туда. И вижу восьмилетнее чудо под названием Юджин Рэй, на которого без слез смотреть невозможно. Вся женская половина зала рыдала. Он очень небольшого роста, худенький, субтильный, с этой огромной гитарой и в огромной ковбойской шляпе. И этот ребенок садится со слайдером и играет. И что самое ужасное в этом ребенке – он понимает, что он играет. Мало того, он знает: а этот кусочек я там услышал, а этот пассажик – тут, у Джонни Винтера. Потрясающий ребенок, который спокойно размышляет о блюзе в свои 8 лет.




А написал нам папа одного из мальчиков уже в КАМТУГЕЗУ, о том, что он мечтает сделать детский конкурс талантов для детей, которые поют рок. И сказал, что его малой играет на барабанах, и выслал нам видео. Это все происходит в тот момент, когда я начинаю готовить концерт. Я получаю видео замечательного человека по имени King Alex, который, опять же, валит на барабанах как сумасшедший, и я предлагаю Тимуру эту авантюру. Он говорит – да, мы с удовольствием. 


Приезжаем мы в Одессу и на сцену ко мне, во время концерта, выходит маленький мальчик 10-ти лет, его зовут  Максим, который просто врубается в джем на «5ом размере». Он играет на губной гармошке. На блюзовой правильной губной гармошке. Импровизирует,  и я смотрю на него с диким удивлением.


Помимо этого, если ты помнишь, на первом «Соннике» мы дарили гитару от МузТорга. Собственно, теперь будет академконцерт. Наш герой приедет, и покажет то, как он уже умеет играть, чему он научился. И мы подарим следующую гитару.


- Кто пишет песни, которые ты поешь?

- По-разному. Про каждую песню можно рассказывать отдельно. В основном, тексты – мои, музыка – по-разному. Очень много сделал сумасшедший Миша Медведев. Вот это вот рыжее чудовище, он ди-джей KissFM и замечательный композитор, который, как оказалось, «плекаєсебе у шансоні». Видимо, так он отдыхает от рубилова. Что-то мы с ребятами делаем прямо на репетициях. В процессе работы я приношу какие-то мелодии, они говорят «окей, это хорошо, но давай сделаем так». Что-то у нас рождается совместно. Есть пару песен, которые не мои, но я их с удовольствием пою, потому что это гениальные произведения. В частности, «Бусину» Геннадия Жукова – я ее очень люблю. Или «Дрянь» Майка Науменко, или песню «Джинсы», которую написала Галка Ковалева из города Львова. И я не могу ее найти, чтобы попросить авторские права.


- Шевчук сделал концерт «Иначе» потому, что спел уже все на свете и теперь захотел сделать что-то другое. У тебя первый большой концерт в Киеве назывался «Сонник», теперь – «Тихо». Почему так?

- Потому, что я постоянно говорю. Я работаю на радиостанции, в которой момент тишины очень важен. Когда «удар и катарсис», когда идет какой-то соляк и среди грохота ты слышишь тишину. Для каждого человека этот очень особый момент тишины мы попытаемся как-то словить на концерте. Это момент «тихо». 


- Не могу, все-таки, не спросить про планы еще раз. Сначала был первый концерт в Киеве. Стало понятно, что все это нужно и получается. Потом был тур по Украине. Сейчас снова концерт в Киеве, более масштабный. Что дальше, Соня?

- Смотри, позвонили из Москвы, неожиданно для меня. Окей! Хорошо, поедем в Москву, поедем в Питер, поедем в Кишинев, поедем в Минск. Будут силы, будет здоровье – будут какие-то планы.  Я могу себе позволить не думать о том, что «сейчас нужно записать альбом, рекламная кампания, снять пять клипов, должно быть 16 концертов в месяц минимум,…». Я хочу, что бы это было в кайф. Это не средство зарабатывания денег, не средство популяризации себя. Это то, что мне нравится делать. Мало того, это способ увидеть своих друзей, потому что мы все очень много работаем.




- Долгое время широкая аудитория тебя не видела. Ты то ведущая, то менеджер, то менеджер и ведущая и люди тебя знают как-то заочно. Вдруг они тебя увидели. Что-то поменялось в твоей жизни?

- Ничего, совершенно. Радио – достаточно удобное средство информации и от того, что уже вышло 28 клипов с моим лицом, ничего не поменялось. Я спокойно хожу в супермаркет, покупаю продукты. А что должно было измениться? В 35 лет сознание не меняется.


- Не твое сознание, а отношение людей к тебе.

- Нет, ничего такого, никаких дивидендов от того, что я запела – я не получаю. То, что я получаю действительно – это огромное удовольствие, за которое я готова платить, своим временем, своим здоровьем. Это, конечно, дорогого стоит.


- Есть исполнители, на которых ты ориентируешься? На которых тебе хочется быть похожей и с которыми ты, может, хочешь делать что-нибудь?

- Безусловно, это вопрос даже не ориентации. Но все то, что начинается с баритона – это сразу мои исполнители. В любом случае, мы снимаем и воплощаем и в стихах, и в музыке какие-то образы, которые засели у нас в период полового созревания и никуда их уже не деть. Конечно, я никогда не буду петь как AC/DC или играть музыку AC/DC, но, тем не менее, этот драйв – он есть. С другой стороны, мне безумно импонирует какая-то пограничная сфера, как Коэн и Вэйтс. И если уж что-то делать, то конечно я хочу петь с Коэном и Вэйтсом, почему нет?!


- Кого ты в машине слушаешь?

Вот это шизофрения.  Полная абсолютно, если открыть сейчас мои диски. То я могу ехать на дальние расстояния – Генделя засадить и Майкла Джексона послушать. Или там DireStraits, а потом –Scissor Sisters.Там эклектика полная. Там давний альбом Гребенщикова «Равноденствие», потому, что надо, а после этого – бит-квартет «Секрет», потому, что это было что-то интересное. Или, вышел новый альбом Бьорна Берге – я его не доставала из сидюка недели две. А потом словила себя на том, что у меня Реквием с утра звучит и все очень грустно. У меня там беспорядок совершенно.

 

- Вопрос нужно было сформулировать «Что слушает директор радио Дача?».

- Я улыбаюсь, когда слушаю попсовые станции. У меня привычка: когда еду на работу, на утро, нужно готовиться к рубрике Краш-тест, где мы поем – освежать память по поводу песен, которые не в твоей сфере лежат. Я слушаю Русское радио и у меня есть традиция: я прихожу, и первое, что делаю – это пою им песню из их эфира. Сегодня это был Стас Михайлов, Stasy Michael. Они уже привыкли, это какие-то ритуалы: каждое утро мне нужно зайти и спеть.


- Ты работаешь и на Роксе, и на радио Дача. Это совершенно разные форматы. Насколько для тебя это трудно и/или интересно?

- Это профессиональная сфера и это интересно. Это – то же самое, что ты у модельера спрашиваешь «какими нитками ты шьешь?». Да, я люблю нитки «Ирис», но шью другими, потому что они практичнее, дешевле, удобнее и приносят мне зарплату. Это интересно потому, что пытаешься понять психологию слушателя, прежде всего. И, в данном случае, мне интересно, что слушает моя мама. И я хочу сделать ей приятно, и я понимаю, что я должна для нее играть. Для моей мамы вот это, а для моего брата вот это, а для моих друзей, моих однокурсниц или моих одноклассниц – это вообще третье. И мне приятно с этим материалом очень тихонько работать, и это просто профессиональная сфера деятельности.


- Из чего состоит твой стандартный рабочий день?

- Значит с 5 до 6.30… Я не знаю, есть ли у тебя это в компе. А у меня, когда открываешь компьютер, есть гениальная фраза «загрузка личных параметров». Так вот, это загрузка личных параметров, потому, что столкновение с реальностью всегда очень болезненно происходит. А в полседьмого утра мы появляемся здесь. Это первая чашка кофе, это пикировка с Кузиным – обязательно мы должны друг друга как-то подзатыльниками заставить сказать «Доброе утро». Не всегда это получается адекватно в эфире, но как-то получается. И эти три часа с 7 до 10 мы полностью выпадаем из жизни, потому что мы находимся здесь. Мы ни с кем не разговариваем по телефону, не звоним никому. Это очень классно, потому, что за эти три года мы уже очень настроились друг на друга. Хотя бывает иногда, что Кузин или я туплю. Но мы, слава Богу, можем себе позволить в эфире сказать «ты че тупишь, давай, просыпайся!». Потом до 11 часов приблизительно я занимаюсь подготовкой эфира на следующий день. В 11 я перехожу на другую работу, буквально через коридор. Руковожу небольшой сетью, как у всех нормальных людей – до 7 часов вечера нужно заниматься этим. В 7 часов вечера, я, на самом деле, после этого всего хочу только одного – пойти домой. Поэтому, очень часто я даже отказываю тебе куда-то сходить, потому, что наступает этот момент тишины, которая для меня очень важна. И я последнее время стала жутким домоседом, я сижу дома. Есть святые дни, когда я точно знаю, что этот день для меня святой, мне нужно встретиться с друзьями, еще что-то. А в выходные я концертирую. Все.


- А если в выходной нет концерта?

- Пытаюсь спать до часу, у меня не получается, в 11 мне уже жалко времени. Ты будешь смеяться, я слушаю музыку. С ужасом для себя я поняла, что слушаю музыку. Все как у обычных женщин, я готовлю, убираю,  стираю. Совершенно нормальные выходные. Если есть какой-то действительно повод выбраться… опять же, каким-то удивительным образом я хожу на концерты только к своим друзьям. Я не очень люблю большие концерты, видимо, настолько испорчена тем, что знаю кухню любого концерта.


- А ты можешь вспомнить свой самый сложный эфир?

- Я тебе скажу, это было вчера еще. Потому, что Кузин заболел и самый сложный эфир – это в отсутствии Сергея Васильевича Кузина. Потому что разговоры с самим собой и шутки с самим собой – это такая тоже легкая психопатия. Знаешь, один из самых страшных моментов для диджея – когда он выходит в эфир, нажимает на кнопку, начинает говорить что-то и тут в голове такой шок, мысль: «а если меня сейчас никто, вообще ни один человек в мире меня не слышит?». Представляешь этот маразм, ты сидишь, что-то говоришь, а зачем? Что происходит вообще? Это страшно, когда тебя никто не слышит.


- Есть ли что-то на радио, что ты еще не делала, но очень хочется сделать?

- Да, я не занималась еще звукорежиссурой на радио. Я не могу сказать, что мне очень хочется это делать. А мечты и амбиции – это, конечно, радио-спектакли, хотя это и романтизм чистой воды. Нужно найти какую-то форму, чтобы вернуть то лучшее в радиовещание, которое мы слышали когда-то. Мне хочется найти как можно больше персоналий, которые были бы потрясающими радийщиками. Хочется вернуть радио вот тот романтический трепет. Но это невозможно, радио сейчас слишком бытовое. Конечно, мне хочется, чтобы как в «Днях радио» Вуди Аллена, чтобы шоу шли в прямом эфире с живыми оркестрами. «Ну и что?», – спросят меня учредители (улыбается).


- А на телевидении тебе не хочется себя попробовать?

- Я пробовала себя на телевидении и знаешь, как в том анекдоте – мне не понравилось. И, давай говорить честно – никто и не зовет. Во-вторых, я не нуждаюсь в деньгах, реализации и всем остальном. Если подумать, я пойду только в тот проект, который мне будет интересен. Лукавлю, мне предлагали несколько проектов, такие семейные шоу, в которых все плохо и в течении эфира должно стать все еще хуже. А если будет что-то интересное, конечно я соглашусь.




- Чем бы ты занималась, если бы не попала на радио? Или даже так: если бы ты не попала в музыку, вот кто-то что-то когда-то не вложил в уши...

- Вот интересно, если вспоминать детство – я безумно хотела быть продавцом в книжном магазине. Это мечта, представляешь, продавцом в книжном магазине! Наверное да, я была бы продавцом. Или, как мама моя хотела, я с удовольствием работала бы в архивах. Без музыки, без ничего, сидя там целый день в пыли, каталогизируя какие-то вещи. Вот мне это нравится.


- А был какой-то момент, когда у тебя что-то включилось, произошло, и ты поняла, что музыка – и все?

- Да, лет в 14, когда это произошло со мной впервые, когда был первый музыкальный приступ – это было понятно, в 14 лет все занимаются музыкой. Тем более, у всех друзей были гитары. И я купила самоучитель, села, начала заниматься. Это была первая история, мы писали песни, у нас были какие-то панк-группы. Потом, где-то к 15 годам, мы с моими друзьями записали замечательный альбом под названием «Дирижабль на восток». Он был утерян, естественно. Потом, лет в 16 мне кто-то снимал клип. Даже не кто-то – Саша Пронченко. Я не пошла на съемки своего клипа. Это какая-то история безответственного отношения к музыкальной практике. Я тебе скажу почему, я уже не раз об этом говорила. Я, слава богу, встретила человека, который мне сказал: «Пока ты можешь заниматься чем-то другим, не музыкой, занимайся чем-то другим». Потому, что музыканты – это сумасшедшие люди, настоящий музыкант – это тот человек, который больше ничем другим заниматься в принципе не может. Это, как и актерство, очень неблагодарная профессия.


- Ты занимаешься какой-то социальной активностью?

- Меня очень печалит проблема онкологии в стране и здоровья детей. Она, безусловно, очень важна – проблема физического здоровья детей. Но, я считаю, что нужно еще и помнить о духовном здоровье наших детей. Это тоже немаловажно. И занимаясь физическим здоровьем, нужно еще заниматься их культурным развитием. Я не хочу говорить пафосных слов, но то, что происходит в стране, мы сами вправе менять. 


В Совке у детей было больше возможностей заниматься музыкой. Почти при каждой школе была музыкальная студия и были музыкальные инструменты – какие-то, но были. И были государственные настройщики. А сейчас, иногда, в музыкальной школе ситуация упирается в то, что нет денег  нанять настройщика, чтобы настроить фортепиано. Это каких-то 300-400 гривень, может 1000. А потом к этому инструменту подойдут 20 деток, которые, по крайней мере, узнают, что такое Моцарт, Бах. И это важно, это нельзя прошляпить.


Социально адаптированных детей, у которых есть семьи, даже если они не хотят заниматься музыкой – их мама с папой пинками отправят. И будет бабушка, водящая ребенка в музыкальную школу. Это дети, которые ненавидят  инструмент, но их все равно заставляют заниматься. И обратная ситуация – в детских домах. Помимо того, что не хватает элементарной еды, не хватает игрушек, это дети без шансов вообще научиться музыке. Хотя, возможно именно там эти гении и есть. Нельзя так просто заниматься здоровьем и не заниматься вот этим.


- Заботясь о культурном развитии детей, вы им ставите Cannibal Corpse :)

- Хотя бы. А вдруг им не понравится? :) Дети, вот это не надо, не с этого начинайте. Нет, ну это же торкает и вот дети-то слушают рок-н-ролл. Этот момент по поводу рока и детей. Во-первых – это кайф, когда их качает, во вторых – когда они видят дядек с гитарами, то сразу «я хочу быть таким». Все равно, мальчик с гитарой – это первый чувак в районе, потому, что, конечно, все девушки его. И когда ты ребенку объясняешь, что значит так, чувак, надо заниматься музыкой и точно все твои будут – это какой-то дополнительный стимул для ребят. Для девочек даже не знаю какой можно стимул найти. А мальчиков заставить заниматься музыкой очень просто. 


- В каком месте в Украине ты себе лучше всего чувствуешь?

- Я себя очень хорошо чувствую в Киеве, честно я тебе скажу. Мне комфортно. Я люблю Киев за такой ломаный ритм. Хочешь покоя – отойди в сторону просто и там ты выпадешь в какой-то двор или парк. И там вообще другой Киев, там никакой суеты. Хочешь погонять, насытиться – съезди на  Печерск, погоняй как белка в колесе. Ты в Киеве можешь сам выстраивать свой ритм. Это не город-муравейник. Точнее, он в одном месте муравейник, а потом – раз и вообще амебное состояние. Ты бежишь по Подолу, по Сагайдачного, а потом перебегаешь через пешеходный мост – «Та-та-ра-та-та-та», мир замирает. А потом обратно на Сагайдачного.


Мне хорошо во Львове, мне радостно там.  Мне прекрасно в Одессе, я полюбила Харьков, удивительным образом. Мне хорошо в тех городах, где есть друзья. Я даже могу сказать, что города знаю по кухням, а не по районам, это гораздо интереснее. Кухни гораздо прикольней, чем города иногда.


- И напоследок, о чем ты мечтаешь?

- Вчера мне задали этот вопрос, и я с ужасом поняла, что я не мечтаю.


- Ну, чего тебе хочется завтра?

- Завтра мне хочется, как минимум, проснуться и достаточно. Дальше я сама. Мечтать о чем-то… Надо делать. Чего мечтать? Мечты – это какая-то штука, которая существует отдельно. Помечтал и достаточно. А вот хотеть… Вот чего ты хочешь? Так каждый день разного, я же девочка. У меня же каждый день разные совершенно планы. Но, если я чего-то хочу, я начинаю это делать сразу. Это не мечты. Я не понимаю что такое мечты. Мечты – это «вот бы, мне бы на Гавайи…». Хочешь на Гавайи – езжай! Дальше ты делаешь максимально все возможное для того, чтобы туда поехать.


Я вообще все время бодаюсь с мирозданием. Ты прекрасно знаешь, что мирозданию нужно четко формулировать запросы. Помнишь анекдот про негра в пустыне?


- Какой из них?

- Негр очень хотел пить, полз по пустыне и говорил: «Боженька, я хочу быть белым, чтобы вокруг было много женщин  и много воды». И он стал белым кафельным унитазом в женском туалете. Так, что нужно очень четко формулировать. Я точно знаю, что если чего-то захочу, я какой-то косяк пропущу и точно стану унитазом в женском туалете. Поэтому, нужно очень осторожно с желаниями и хотениями.

Еще замечательный анекдот по этому поводу, первое место занимал у нас в хит параде:

 

Чувак звонит на порностудию:

- Здравствуйте, вам актеры нужны?

- Слушайте, молодой человек, у нас этих актеров вон 300 человек стоит в очереди.

- Нет, вы не поняли, у меня 30 сантиметров!

- АААААА!!! И снова здравствуйте, конечно!

- Но есть маленькая проблема.

- Какая?

- Я импотент.

- Так какого черта вы нам звоните?

- Ну, я просто думал, может вам нужны отрицательные герои.

 

Так, что очень важно соизмерять свои желания и возможности.


Интервью – Константин Трегуб
Расшифровка и полезная деятельность – Катерина Воропай



Теги: Соня Сотник

blog comments powered by Disqus

Рецензии

Understated
1 августа 2013
Planta
18 июля 2013
Delta Machine
28 мая 2013
Mosquito
27 мая 2013
Wolf
5 мая 2013

Отчёты

Путеводитель по Open`er Festival
17 июля 2018
W.A.S.P. Фотоотчет
1 декабря 2017
Children of Bodom в Киеве
15 сентября 2017
Tommy Genesis: атаке брутальной девочки не смогли противодействовать
26 мая 2017
Сергей Михалок: Цирк аутсайдеров в акустике
24 мая 2017





Музыкантам
web support