Богдан Буткевич: " Главный критерий деятельности группы - количество людей, готовых платить за билет на ее концерт"

 Б.В. (Боря Вэйтс): Богдан, какие нынче снятся сны? 

 

Б.Б. (Богдан Буткевич): Главное их не вспоминать потом, после пробуждения. Вообще-то, если ты помнишь, что тебе снилось – это плохо, значит, мозг продолжает работать – отдыха нет. Мне запоминаются, в основном, сны страшные, хорошие чаще всего не откладываются в памяти, просто потом просыпаешься в хорошем настроении. В принципе, любой сон можно объяснить событиями из реальной жизни – это из психоанализа, и 95 % снов – результат того, что мозг продолжает переваривать события дня прошедшего. А вот насчет предвидений, вещих снов и т.д. – со мной такого не бывало, хотя, допускаю, что в этом сумасшедшем мире и не такое возможно.  Кстати, по поводу вещих снов – говорят, что они снятся в районе 7 и 12-13 лет, когда по всем этим теориям превращений ребенок становится взрослым. Одну вещь вспомнил, был у меня такой сон давно очень – снился замок, причем этот замок в реальности существует на Винничине. Сам я там не бывал, но мои предки оттуда родом. Ярко помню – сижу на коне с копьем, потом резкий удар в грудь. Следующий кадр – я на земле, надо мной травинки и белое облако. Все бы ничего, но как-то мои товарищи, увлекающиеся теорией путешествия душ, не зная про этот сон, вычислили, что я в предыдущей жизни жил в середине 17 века, был надворным шляхтичем, и погиб в бою с татарами. Вот такая история.

Б.В: Ты с детства мечтал стать журналистом?

 

Б.Б.: Вообще-то, я не мечтал им быть вовсе, а стал им совершенно случайно. Вот музыкантом мечтал стать, причем лет до 12 – исключительно Полом Маккартни. Всю жизнь был битломаном, но с уклоном в Маккартни, а с годами вот все больше нравится Джон Леннон.

 

Б.В.: В своем блоге (http://lisyanskyi.livejournal.com/) ты пишешь, что на 90% работа журналиста - поиск негатива.

 

Б.Б.: Что касается журналистики, то для нее естественно вылавливать негатив. Если ты не занимаешься откровенной джинсой или не музтеатр-критик, то это твоя задача – найти и осветить какую-то общественную проблему. А я, к тому же, в отделе расследований тружусь – то есть имею дело с самым-самым говном, простите. Вот почему многие журналисты со временем уходят в литературу? Ты живешь, но у тебя складывается впечатление, что ты не живешь, а только описываешь жизнь других, что ты – всего лишь сторонний наблюдатель, по эту сторону экрана. И это начинает напрягать со временем – хочется же пожить самому, быть создателем информации, а не только ее собирателем и интерпретатором. Ну, а негатива в журналистике много еще и потому, что классически именно негатив людей и цепляет. Помните, как там у Леся Подеревянского: людей интересуют две вещи – дерьмо и уроды. И, как ни крути, так оно и есть, к сожалению. Возьмите ту же музыку – гораздо проще стать известным, если ты гонишь беса или копируешь великих. Ругать вообще проще, чем создавать.

 

Б.В.: И опять же из твоих записей: «…однажды вдруг стало интересно рисовать картины, лепить из пластилина, снять авторское кино». Что это – извержение спавшего доныне вулкана? Влияние Луны, приблизившейся к Земле максимально близко в эти дни?

 

Б.Б.: Нет, это момент такой, он у каждого человека приключается в жизни, если он человек, а не овощ. Момент, так сказать, экзистенционального выбора – что ты будешь делать дальше, как жить. Для большинства приемлем только путь по течению – плыву туда, куда волна общая несет. А потом – раз! – и лет в 40 у человека вопрос в голове: а чего это я здесь делаю, ради чего прожил полжизни? Что создал, почему каждый вечер хочется упиться в стельку, и почему я ненавижу весь мир? Я вот хочу что-то создать – думаю, именно для этого меня сюда Боженька направил. Кому-то проще жить, зарабатывая свою копейку с 9 до 6. А мне нужно творить. По долгу журналистской профессии мне постоянно кого-то нужно поругивать, а хочется без этого – остановиться, создать, сделать так, чтобы это было близко людям

 

Б.В: Философия группы в начале ее существования и сейчас. Какова разница? И какова нынешняя политика группы?

 

Б.Б.: Главная разница между тогда (2001-м, например, годом) и сейчас – та же, что между аматором и профи. Тогда мы назывались «Город Солнца». И почти все члены команды были молодыми мальчиками, у которых в принципе задница в тепле и не нужно думать о прокорме, проживании, проезде. То есть проблем, обязанностей, знания жизни не было. И потому можно было стать в красивую позу и петь красивые песни. Но верили ли мы в это сами? Думаю – да, на своем тогдашнем уровне понимания музыки и себя в ней. Другой вопрос, что другие в этом могли найти близкого? Ведь настоящее творчество – это когда ты поешь о том, о чем не можешь не петь и не думать, что всегда по достоинству оценивает слушатель. Актер Майкл Кейн по этому поводу классно сказал, отвечая на вопрос, почему он стал актером: «Быть актером — это как гомосексуализм или вроде того: у тебя просто нет выбора». Так вот и я – не могу быть другим. Для себя решил, что без творчества просто не могу и не хочу существовать. А философия группы проста – хочется поделиться тем, что накопилось в душе и по возможности в приятной и доступной форме донести это до максимального количества людей. Вот и вся философия.

 

Б.В: Какие вопросы актуальны для нынешнего музыканта? Сделай, пожалуйста, краткий анализ нашего музыкального рынка.

 

Б.Б.: На мой взгляд, Украина – страна с огромным количеством безумно талантливых людей. Такие места еще надо поискать на карте. Вот плюс западных музыкантов в чем? У них там отлично разработана, годами выверена схема шоу-бизнеса, которая позволяет любому, заметь – любому, музыканту с минимальными способностями, добиться чего-то в профессии. Лишь бы был в меру трудолюбив. Это – действующая схема с четким бизнес-планом. Что есть шоу-бизнес у нас? Канал М1? Да? Ну, тогда у нас есть шоу-бизнес. Пара-тройка крупных продюсеров, зарабатывающих на раскрутке цыцкастых блондинок для богатых корпоративов. Украинский музыкант чаще всего не может зарабатывать деньги на жизнь своей музыкой – дикие реалии! Хотя тут есть и проблема и в самих музыкантах. Которые, с одной стороны, или играются в «последних рок-героев», или готовы играть «мурку для третьего столика». Плюс есть некая стилистическая зашоренность – подавляющее большинство коллективов ударилось в фольк. Нет, это здорово, конечно, корни и все такое, но создается впечатление, что кроме шаровар, баб и сала нам нечего предложить музыкальному миру. А ведь Украина вполне способна дать миру и свой Led Zeppelin, и свой Muse. А на выходе пока имеем или дешевый попс с закосом под дорогой, никому на Западе не нужный, или несколько ярких, но достаточно узко ориентированных коллективов фольк-тематики. Есть, конечно, гиганты типа «Бумбокса» и «Океана Эльзы» - но это пока исключение из правил. Потому многим ярким исполнителям и командам приходится работать с прямой ориентацией на западный рынок, что у них, кстати, получается, например у «GORCHITZA», «Гайдамаки», «Champagne Mourning», «Singleton».

Нельзя не отметить, что для молодых музыкантов в этой стране созданы все условия, чтобы они музыкой не занимались. Это не «плач Ярославны», поверьте, просто есть вопросы, о которых нельзя молчать. Ведь почти нет нормальных клубов с ориентацией на живую музыку – а это альфа и омега музыкальной жизни, как таковой. Сейчас в большинстве «живых» клубов затраты приблизительно следующие – 70% бар, 20% декор, 5% на персонал и все остальное на две паршивые колонки. Каша Сальцова из «Крыхитки» недавно очень хорошо эту ситуацию обрисовала, сказав: я просто не могу выступить в подавляющем большинстве украинских городов, потому, что просто нет залов на 2 тысячи мест. Есть или на 50 человек, или 10 000. Даже в Киеве на пальцах одной руки можно перечислить музыкальные клубы с хорошим  качественным звуком. Мало фестивалей, нет музыкальных промоутеров, нет системы маленьких региональных лейблов, которые бы раскручивали молодые команды. Как на Западе – сначала на местном уровне, через локальное радио, ТВ, газеты. Потом на более крупном – продавая права на творчество группы компаниям покрупнее и т.д.

И, несмотря на все вышесказанное, в стране есть куча хорошей музыки. Более того – есть люди, готовые платить за билеты на концерт. Проблема в том, что у нас никак потребитель не может встретится с продавцом. Ведь телевидение, которое, как ни крути, решает 95 % в вопросе популярности артиста, у нас ориентировано совсем не на украинский продукт. Хотя все эти разговоры про музыкальную патриотичность/непатриотичность – туфта, шоу-бизнес не оперирует такими понятиями. Он оперирует понятием денег и качества. И если украинские команды не могут предложить продукт, равнозначный по качеству англоязычному или российскому, то берут последние – так что проблема уже не в языке. Уже названые «Океан Эльзы» и «Бумбокс», заметьте, великолепно себя ощущают на российском рынке, и не имеют языкового барьера. Которого и не может быть, если продукт по-настоящему качественный. Короче, кому надо – достучится.

 

Б.В.: До мозговой травмы.

 

Б.Б.: Но найдет свою публику и заставит любить себя, относиться к себе не как к скомороху. Не превратиться в специалиста по обслуживанию корпоративов.

 

Б.В.: Где ищешь свет? Насколько я понимаю, слово «свет» – знаковое?

 

Б.Б.: Не хочется быть банальным, вроде рассуждений а-ля «Боженька приходит каждый вечер и типа – привет, чувак», нет. Раньше я писал в основном музыку, тексты по-настоящему начал писать только последний год. Надо просто быть честным с самим собой и искренним со слушателем. А свет – понятие субъективное, он для каждого свой. Но когда ты написал хорошо, когда у самого мурашки по коже – тогда это сразу чувствуется. И зритель, который совсем не фраер, это непременно почувствует, он ведь все слышит и все чувствует. Особенно фальшь или наигранность.

 

Б.В.: Ты пишешь, что музыка у тебя на первом месте сейчас. А вот скажем твои прогнозы на год 2030. Заодно и передашь себе привет в будущее.

 

Б.Б.: Ого! Это получается 20 лет. Я тут и на год-то спланировать не могу. Задай ты мне этот вопрос года 2-3 назад, я бы тебе рассказал всякой хренотени – про вертолет, спускающий меня на сцену забитого стотысячного стадиона и прочее. Вот вспомнил свое интервью с сестрами Тельнюк, одна их фраза просто порвала. О том, что каждый поэт, музыкант вначале мечтает о том, что он заходит в магазин, а там, на полочке, стоит его книжка или диск. И только со временем начинает понимать, что самое главное – что у него вообще есть возможность написать что-либо, что ему это дано. Поэтому о всяких Грэмми, МузТВ и прочем не думается. А вот хорошо бы, если бы к тому времени в нашей стране в музыкальной сфере каждый имеющий талант и желание, имел бы и возможность пробиться. Да и во всех сферах в целом. Хотелось бы стать примером успешной команды для молодых, как для меня, например, является «Бумбокс». А с другой стороны, не быть командой «широко известной в узких кругах». Хочется просто быть успешными и честно зарабатывать свою копейку музыкой. Хочется четкой аудитории людей, которым приятно оказаться на нашем концерте. Еще дальше – хочется стать брендом, который оброс бы арт-сообществами, фестивалями, сайд-проектами творческого плана. Хочется, чтобы бренд SWEETLO  стал культурным явлением в жизни страны. Ведь все-таки одна из самых больших бед Украины, в том числе и в политическом плане – это факт того, что люди живут в антикультурной среде. У нас слово культура как-то оторвалось от слова народ. Разве сможет действительно культурный народ, регулярно посещающий театры, выставки и концерты, выбрать себе такого Президента, как сейчас?

 

Б.В.: Какой вопрос ты задал бы любому музыканту? Самый первый вопрос.

 

Б.Б.: Я бы спросил – кем бы ты стал, если  бы не стал музыкантом?

 

Б.В.: Вот и ответь, пожалуйста, сам на этот вопрос.

 

Б.Б.: Ага, вот как. Пусть я не Майкл Кейн, но опять вспомню его и его ответ – не могу быть другим. Музыкантом бы все равно стал. Если уж ты здесь, в этом, то это – неспроста, навсегда. Если ты никак не понимаешь, в чем твое предназначение, то Бог обязательно даст тебе знать. Кирпичом по голове.

 

Б.В: Или билетом на Титаник.

 

Б.Б.: ...или так. Кстати этот вопрос действительно надо задавать всем музыкантам. Может быть, это поможет им найти себя в чем-нибудь другом, если нынешняя деятельность не нравится или не просто не их. Что меня поражает, к слову, еще в украинской музыке – так это огромное количество Шариковых в ней. Т.е. случайных людей, которые, однако, пафоса имеют выше крыши. Да, можно не любить попсу, но любой выход за бугром на ТВ может совершить только профи – настоящая полновесная творческая единица. Можно тысячу раз не любить Джастина Тимберлейка, говорить что Рианна – отстой, Бейонс – фигня, но, господа – это профи с большой буквы П. Там случайных людей не бывает. А стать известным у нас – это пожалуйста. Твой папа «башляет» продюсеру – и дело в шляпе. Ведь для нашего продюсера наибольшее счастье – сладкий лох при деньгах с дочкой, изъявляющей желание попеть с телеэкрана.

 

Б.В: Что изменилось в музыкальном социуме за последний год и может быть – прогноз  на ближайшее будущее?

 

Б.Б.: Люди стали меньше зарабатывать – как следствие реже посещать концерты. 2-3 года будет продолжаться застой. Большое подспорье в нашем деле – интернет. И надежда на него. Он наносит сокрушающий удар по любого рода «поющим трусам». Прелесть интернета в чем - там все сразу видно. Количество просмотров на ютубе не накрутишь. Главный критерий деятельности группы – количество людей готовых платить за билет на концерт. Не могу снова не вспомнить и про отмену на радио квоты на украинскую музыку, ведь мы преимущественно украиноязычная группа. Думаю, на расклад это сильно не повлияет – кого не ставили  на радио, того и не будут ставить, а «Океан Эльзы», «Друга Ріка» и «Бумбокс» там будут по-прежнему. Худо, как и раньше, молодым и неизвестным. Так что ждем-с – чем больше будет родившихся после «совка», тем больше будет спрос на иное предложение. Это уже лет 5-10. Надеюсь, больше станет фестивалей. Идея украинского «Сигета» витает в воздухе не один год, но каждый раз то денег не хватает, то организаторов. Но постепенно все придет в норму. Главное, чтобы государство не мешало, не лезло не в свое дело – пусть себе проводит какие-нибудь «Голоси Голопупенщини» и раздает звания «народных артистов» киркоровым и табачникам. Но в эстрадной музыке бюрократам нечего делать – иначе это выльется в очередную коррупционную схему.

 

Б.В.:  Порадуй историей из жизни группы.

 

Б.Б.: История… ну, вот, пожалуй, такая – год 2008. Мы тогда именовались, как я уже говорил, «Город Солнца», и все было более-менее удачно – где-то выиграли, где-то грамоту получили, где-то даже нам заплатили, выступили на одной сцене с «Океаном Эльзы», «Тартаком», «ТНМК», «Другою рікою», «ВВ». Казалось бы, еще чуть-чуть – и попрет. И вот на этом самом пике из группы уходит вокалист. Причем и из музыки вообще. Через неделю - барабанщик. У нас просто руки опустились. Как?! Шесть лет к этому идти, вкладывая деньги, энергию, время и вот – здравствуй, ж*па, Новый Год? Это я к чему – старайтесь понимать, зачем вы занимаетесь тем или иным делом. Иначе все недосказанности и недоговоренности выстрелят в самый неподходящий момент. Кстати, в еще более юных музыкантах, чем мы сами, уже хватка другая – они сразу знают, чего хотят. И еще, музыкант помимо творческого плана должен иметь четкий бизнес-план и не допускать розовых соплей. Надо убивать в себе это старославянское авось – авось повезет, авось пронесет, авось выгорит, авось прокатит.

 

Б.В.: По Булгакову не будет?

 

Б.Б.: Нет. Не придут и не оценят

 

Б.В.: Есть понимание того, что нужно сегодняшнему слушателю?

 

Б.Б.: Классный вопрос. Если бы понимал на все сто, то, наверное, приехал сюда на собственной машине. Если ты такой умный – почему такой бедный, ага.

 

Б.В.: То есть процесс идет…

 

Б.Б.: Медленно, но верно. И здесь – вопрос смены поколений. Вот саунд-продюсер нашего первого альбома Костя Костенко из «Коморы» как-то сказал – мне всегда казалось, что все мои сверстники отлично разбираются в музыке. Разбуди их ночью – назовут все альбомы Цеппелинов и все составы группы The Who. Я вот только не понимаю – почему они все по достижению 40-летнего возраста начинают ностальгировать на «Ласковый май». Главная проблема современной музыки, как и всей жизни – наше советское прошлое. В плане вкусов, мышления, восприятия себя, жизни. Ну не принято у нас музыку считать профессией. Потому что 35-45-летние, которые определяют общественное мнение, привыкли, что музыканты – это те, которые «лабают» на свадьбе между третьим тостом и бросанием букета.

 

Б.В.: Давай спустимся на землю и поговорим о насущном. Представь себе – время космополетов уже наступило, и ты летишь в космос. Только вот одна беда – взять можно всего лишь одну книгу. Увы, или к счастью – не e-book.

 

Б.Б.: 100% томик Булгакова с «Белой Гвардией» и «Мастером и Маргаритой». Несмотря на то, что во мне сидит украинский националист, Булгаков – это что-то глубоко мое.

 

Б.В.: И наконец, последний вопрос – тоже не из области фантастики. Если иные планетяне существуют – то какая у них музыка? О чем?

 

Б.Б: Думаю, если это органическая жизнь, то все то же самое, что и у нас – любить, жить выжить. А, еще чтобы это было приятно и интересно.

 

Б.В.: Спасибо, Богдан, здравствовать желаю вашей группе много лет и до встречи в «Бла-бла-радио».

 

Б.Б.: Спасибо нашим читателям.

   


Теги: Sweetlo, Богдан Буткевич, Боря Вэйтс

blog comments powered by Disqus

Отчёты

W.A.S.P. Фотоотчет
1 декабря 2017
Children of Bodom в Киеве
15 сентября 2017
Tommy Genesis: атаке брутальной девочки не смогли противодействовать
26 мая 2017
Сергей Михалок: Цирк аутсайдеров в акустике
24 мая 2017
Вагоновожатые: осень в середине мая
19 мая 2017

Фотобанк

Crazy Town
ДахаБраха и Port Mone
GusGus
Ken Hensley
Dakh Daughters





Музыкантам
web support